1. Один клиент пришёл в терапию, чтобы наконец «полюбить себя» — стал произносить аффирмации, завёл дневник благодарности и начал говорить зеркалу «я тебя люблю». В ходе терапии он обнаружил, что любит не себя, а идею о себе, и научился замечать, когда внутри звучит чужой голос. В конце терапии он перестал требовать от себя любви и начал просто быть с собой — и именно тогда любовь появилась сама. 2. Один клиент пришёл в терапию, чтобы «исцелить внутреннего ребёнка» — купил раскраски, мягкие игрушки и начал писать ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
Характер или последствия травмы?
«Просто у него такой характер» — часто говорят про того или иного человека. Возможно. А возможно — это следствие психологической травмы. Исследования последних лет показывают интересную закономерность: самые глубокие последствия для психики чаще связаны не с единичными травматическими событиями, а с длительным опытом жизни в небезопасной эмоциональной среде. Хроническая критика. Эмоциональное пренебрежение. Непредсказуемость родителей. Унижения. Постоянное чувство, что любовь нужно заслужить. Нарушение личных границ. Именно такие переживания нередко становятся основой тех моделей поведения, которые мы во взрослом возрасте считаем своим характером. Вот самые распространенные сценарии. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
Почему чувства не проходят, сколько бы вы их ни проживали
В последние годы идея «нужно прожить свои эмоции» стала почти аксиомой. Ее повторяют психологи, коучи, блогеры и даже люди, которые никогда не открывали ни одного учебника по психологии. Но что говорят исследования? В 2003 году психологи Сьюзан Нолен-Хуксема, Сьюзан Уиско и Соня Любомирски опубликовали большой обзор исследований о руминации (постоянное мысленное возвращении к болезненным событиям). Оказалось, что она: усиливает депрессию; повышает уровень тревоги; увеличивает стресс; ухудшает способность принимать решения; мешает человеку переходить к действиям. Иными словами, постоянное переживание боли вовсе не помогает ее закончить. Оно ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
Ты не ленивый, ты потерял смысл
Сейчас модно утверждать, что из-за обилия короткого и зрелищного контента наш мозг перегружен быстрым дофамином. И я каждый раз ловлю себя на странном ощущении — как будто мы все дружно перепутали причину и следствие. Потому что если опираться не на тренды из соцсетей, а на нейробиологию, то картина выглядит иначе. Дофамин — это не «гормон удовольствия», от которого нужно «очищаться», а ключевой нейромедиатор системы мотивации, обучения и целенаправленного поведения. Об этом, в частности, пишет нейробиолог Вольфрам Шульц, чьи работы показали, что дофамин активнее всего выделяется не ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
Сказки, которые мы продолжаем жить
Я очень люблю на группах или в индивидуальной работе (особенно в начале) спросить: какая сказка в детстве была вашей любимой? Потому что сказки — это про неосознаваемые сценарии, в которых мы живём. Эту идею ещё в 70-х хорошо развернул Эрик Берн, опираясь на работы Альфреда Адлера. Если перевести с психологического на человеческий язык, то всё довольно просто: у каждого из нас есть неосознанный жизненный план, внутренняя «книга ролей», которую мы начали писать в детстве, а потом просто стали по ней жить, не особенно задаваясь вопросом ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ